На Горе
Опубликовано 08.10.2009 - В рубриках: Подорожі
В мае 2009 года мы небольшой компанией в 4 персоны бегали по горам. Единственная девушка, она же журналист и не ленивый человек написала афтерТекст нашего путешествия. Это не отчет а походе, скорее переживания. С разрешения Натальи Вернигоры публикую этот текст. Авторская лексика и пунктуация сохранены.
Предпредисловие.
Лет 12 назад группа товарищей, в числе которых была и я, пошли на рок-концерт. «На сладкое» выступала группа «Комитет охраны тепла». Один из товарищей говорит:
- А давайте-ка пыхнем перед КОТами.
- Нет, – сказал Доцент, – КОТов мы будем слушать на трезвую голову, а завтра пыхнем, и вспомним, как нам было хорошо на концерте.
Предисловие.
Я решила походить по горам. И компания нашлась неожиданно. И билеты взялись удачно. Отступать, в общем, некуда. Оставалось найти спальник, рюкзак, и кое-что еще по мелочи.
Спальник был у Олежки, сотрудника с позапрошлой работы.
- Куда вы идете? – спросил он у меня при встрече.
- Не знаю, вернее, не помню. Чернореченский каньон вроде как один из пунктов, – говорю ему.
- О, я там был! Очень-очень здорово. И красиво. И дорога хорошая – идешь себе. Правда, было несколько мест – вертикальный подъем на скалу, такой же вертикальный спуск…
Услышав про вертикальные подъемы и спуски, мне становится как-то не по себе, ведь я панически боюсь высоты.
- Нет, ну это фигня, там вообще все очень просто и красиво. Иди-иди, – говорит мне Олег и вручает пакет со спальником.
«Я иду в Крым!», – пишу в аське другу. «Я тоже, какой маршрут?», – пишет мне он в ответ.
«Чернореченский каньон», – пишу я. «Проходится за один день», – пишет мне друг в ответ.
«Большой каньон», – пишу я. – «Проходится за полдня». «Тьфу ты, ну-ты, ножки гнуты», – думаю я. Какие все умные и бывалые, аж противно!
Скала
- Зачем ты сюда пришла, если боишься высоты? – спрашивает меня один из моих попутчиков, то ли Ян, то ли Андрей, то ли Леша, уже не вспомню. Мы находимся в том самом Чернореченском каньоне, на вертикальном подъеме-спуске – другой дороги нет. Когда я залезла вверх на несколько метров, у меня началась истерика. Я вцепилась в какие-то корни, стонала про себя и думала: «Ну, все. Я уже никуда не иду. Ни за какие коврижки. Пусть хоть вертолет высылают». Трое моих попутчиков ходили вокруг меня по скале аки по тротуару, недоумевали и раздражались моему несвоевременному страху. У них из-под ног сыпались вниз камни. «Натаха, бросай эти корни и пошли», – говорит Леша. А мне правда нехорошо.
Я, конечно, слезла. И еще залезла и слезла и в этот день, и на следующий, и через два дня. Впоследствии я даже отметила про себя, что лазить по камням удобнее, чем просто идти пешком по прямой дороге, особенно вниз – ноги болят меньше. Но мне все равно было страшно. И после того, как мне рассказали, что падать некуда, а если падаешь, то лучше на пузо, съедешь вниз так. И вообще, тут никто не падает.
Зачем я пошла в поход? Да вот, говорю, надо оправдывать фамилию. Парни смеются.
День первый. Мангуп-кале
В Крыму холодно. Для начала мая – так вообще нонсенс: идет дождь, холодный ветер. В Симферополе люди ходят в курточках. Мои знакомые, у которых я ночую перед выходом непосредственно в горы, потешаются и невзначай отговаривают: поехали лучше завтра в Балаклаву, есть уху. И Балаклава, знаете ли, манит!
Но вот 4 мая, восемь утра, автостанция возле железнодорожного вокзала, где я встречаю будущих попутчиков – Андрея и Лешу. До этого мы только переписывались по мейлу. Четвертый – Ян – ждет нас где-то в Малосадовом, возле остатков Сюренской крепости.
До Малосадового мы добираемся быстро – примерно за час. Малолюдное селение возле трассы на Севастополь. Над основной дорогой нависает скала. Как рассказало нам местное население, в прошлом году от скалы оторвался камень и «убил дедушку».
Леша, Андрей и я оставляем рюкзаки внизу, во дворе у сгорбленной татарской бабушки, и идем искать Яна. Дорогу к крепости нам довольно туманно рассказала другая татарская бабушка. Пойдя в указанном направлении, мы обнаружили, что дорога раздваивается – налево, под газовую трубу, и направо, вверх.
Труба не внушила доверия Леше и Андрею, и мы пошли направо. Потом, конечно, нам пришлось возвращаться и идти-таки под трубу. Вдоль дороги к остаткам крепости местные жители возводили пивную площадку – для весеннее-летнего туристического сезона. Было пасмурно и срывался дождь.
«Вас за смертью посылать», - сказал Голубь, когда мы наконец дошли до Сюренской крепости, вернее, того, что от нее осталось – небольшой круглой башни. С горочки открывался вид на Малосадовое и скалу, с которой сорвался камень и убил дедушку. Звуков немного, даже машин, проезжающих внизу по дороге, не было слышно.
Полюбовавшись крепостью, мы спускаемся вниз, чтобы забрать вещи у татарской бабушки и ехать на следующий пункт нашего похода – Мангуп-Кале. По пути Голубь рассказывает мне, что я неправильно хожу. Естественно, я хожу неправильно, поскольку часто ношу туфли на высоких каблуках, и поэтому ступаю, перенося центр тяжести на носки. А здесь нужно ходить не на носках, а на пятках, и враскачку, чтоб не терять равновесие, поучает меня Голубь. Правильно я хожу, или нет, но ноги у меня уже гудят, и вниз я дохожу самая последняя.
Пока мы забираем рюкзаки, Ян договаривается о машине, на которой мы поедем на Мангуп. Это сравнительно недалеко – я даже не успеваю задремать, как мы уже на месте. Внизу – озеро и куча кафе-забегаловок. Но нам идти вверх. Ноги, и, самое неприятное, спина у меня уже болят. Я все время спрашиваю у народа, сколько нам подниматься наверх. Но никто толком мне ничего не отвечает.
Дорог на Мангуп несколько, но мы подминаемся по так называемой «женской тропе» (спускались мы по «мужской», она короче и более крутая). Народу – не то чтобы как в Гидропарке в выходной день, но достаточно – с рюкзаками, как мы, или налегке – из тех, кто приезжал вниз на машине, залезал чтобы оглядеть красоты, а потом спуститься и продолжить свое путешествие цивильно.
Пока мне не подогнали «по фигуре» рюкзак, идти было совсем уж невыносимо, полюс грязь и остатки моросящего дождя. До «женского» источника отдыхали мы дважды, жевали шоколад и орехи.
И вот, наконец, мы уже наверху. Мангуп – гора, состоящая как-бы из четырех «пальцев». Высота около 590 м над уровнем моря. Самое примечательное на ней – остатки старого города, разрушенного татарами в 15 веке (Ян, прости если ошибаюсь). Место весьма любимое всеми крымопутешественниками – и залюбленное ими настолько, что местные власти запрещают там оставаться с ночевкой, и вообще, всячески блюдет порядок на нем. Там осталось множество пещер, в которых, по рассказам бывалых, жил одно время целый хипповский городок.
Мы любуемся красотами, подбирая место для обеденной стоянки – коего тут, впрочем, достаточно. Ребята делятся между собой наблюдениями – людей (коих тут по моим понятиям до фига), в этом году на Мангупе не так уж много. Можно остановиться на ночевку здесь, решают они. Моим мнением никто особо не интересуется (меня этот факт изначально обрадовал – значит, ответственность за принятые решения я не несу ни в коей мере). Предложение о ночевке выдвинул Голубь, проголосовано единогласно. Тем более, на Мангупе есть масса достопримечательностей.
После обеда было решено посмотреть красоты. Тем более, что совсем недалеко обнаружились знакомые из Киева, у которых можно было оставить вещи.
Описывать красоты я не буду – во-первых, вы видели (а кто не видел, пусть поедет и посмотрит, оно того стоит), а во-вторых – я почти ничего не помню из того, что рассказывал Голубь. Во время осмотра красот, а вернее, спуска к монастырю через пещерку, я впервые проде«монстрировала», как я умею бояться высоты. Впоследствии «монстрации» проходили каждый день. Уже когда вечерело, мы дошли до остатков живописных ворот и куска крепостной стены. Ребята пошли на стену, а я нет – потому как боюсь. Я фотографировала их «с суши», а они махали мне ручками.
Темнеет в горах быстро, даже если ты сидишь наверху. 15-20 минут – и все, включай свет. Мои бывалые попутчики ходили со «звездами во лбу» - маленькими, но мощными светодиодными фонариками на лентах. Готовились к ночи – ставили палатки, распаковывали спальники, переодевались, ужинали. Алкоголя почти не было, только стакан виски, который мы так и не сподобились допить за весь поход. Выпили мы по глоточку «за знакомство» – так и закончился наш первый день.
День второй. Чернореченский каньон
В село Чернореченское мы прибыли где-то в полдень. Остановились возле сельмага – там приобрели вкусных сухарей с изюмом, крошащегося местного хлеба и по мороженке. И, сопровождаемые красноречивыми взглядами местных жителей, пошли в сторону Черной речки.
Оказалось, не все так просто. Официально гулять туристам в Чернореченском каньоне нельзя, о чем гласит билл-борд возле входа. Но туристам этот запрет туристам совершенно не мешает – мы, например, под предводительством Голубя пошли к речке лесом – чтобы не привлекать к себе внимания правоохранителей. Натурально, продирались через кусты как партизаны.
Идти по берегу Черной речки – одно сплошное удовольствие! Во-первых, очень, очень красиво. Во-вторых – не жарко. В-третьих – вода всегда холодная, и очень вкусная. Половину каньона мы прошли как по парку, и не могли отказать себе в удовольствии остановиться два раза минут по 20 – умыться, отдохнуть и просто порадоваться тому, что пришли сюда и видим всю эту красоту. По дороге встретили немало таких же, как и мы, несанкционированных пеших с рюкзаками, чьи лица украшали усталость и добродушие.
После обеда на скорую руку Голубь с плохо скрываемым удовольствием заявил: «Ну что, лафа закончилась». Андрей и Леша поняли о чем идет речь, а я – нет. На вопросы о том, что же это значит, получала в ответ лишь скупые мужские улыбки. И мы пошли вверх. Сначала были просто лужки, туристы женского пола под предводительством инструктора, которая рассказывала о партизанском движении в районе Черной речки. А мы все шли и шли вперед и вверх. Минут через пять начался тот самый первый «вертикальный подъем и спуск», на котором я во всей красе показала своим спутникам, как я боюсь высоты (см. начало :)). Туристы, которые шли за нами, веселились. А я чуть не плакала. Леша сжалился надо мной, и снял с меня рюкзак. А Голубь начал возмущаться: «Не делай этого! Она подписалась этот рюкзак носить, вот пусть и носит!» Я надула губы и затаила обиду на Голубя (впрочем, ненадолго). Но, к слову, рюкзак на перелазах я после этого снимала еще раза два или три – там, где с ним точно не прошла бы.
В общем, дальше мы двигались в основном по скалам. Мне было очень страшно – я вспоминаю об этом, когда смотрю на фотки – страшно настолько, что я боялась поднять глаза, когда мы залезали повыше. А горы вокруг были красивенные, заросшие деревьями. Любоваться и любоваться, но не той, которую тошнит от осознания того, что она высоко, и держаться не за что, и нужно лезть еще выше, а потом – о, ужас! – спускать вниз. А парни наслаждались видами, и даже фотографировали!
Оценила окружающую красоту я на третьем подъеме – мы залезли на горку, которая выступала этаким мысом на повороте речки – и оказались как бы на полуострове среди гор. Вид очень красивый. Настолько красивый, что парни чуть было не решили здесь заночевать – тем более, большую часть каньона мы уже прошли. И времени уже было – около шести вечера, еще пару часов, и будет темно. Но я запротестовала – в основном потому, что я уже приноровилась залезать и слезать, и на третьем подъеме почти не цепенела в истерике, а дорога впереди обещала быть такой же: «Уж лучше мы сегодня еще пару раз слезем и залезем». Парни посовещались и согласились. Мы еще немного полюбовались неописуемой красотой, и начали спускаться.
В тот вечер мы ставили палатки уже затемно, с фонариками, и прямо посреди тропы – подходящего места не было ни там, откуда мы пришли, ни туда, куда мы собирались. Подозреваю, что на каньон по плану был отведен один пешеходный день, но моя боязнь высоты и медлительность подкорректировала наши планы.
Мы наскоро поужинали и выпили, выпили по глоточку виски. Потом парни принялись обсуждать политическую ситуацию в стране, а я пошла постоять у шумной и уже невидимой Черной речки.
Мы идем к Орлиному залету
В третий день у нас по плану – гора Орлиный залет. Но прежде нужно выйти из Чернореченского каньона. Идти осталось немного, часа два, но сложно (как для меня, конечно) – вверх-вниз, вверх-вниз.
Проснувшись утром, я испытала острую нужду в чистой голове. Умом я понимала, что в походе допускается не мыть голову неделями, но смириться с этим я не смогла. Поэтому взяла полуторалитровую бутылку и пакетик с шампунем, и пошла к речке.
Парни недоуменно посмотрели мне вслед, и было отчего – вода градусов 12. Но головомойка удалась, и настроение сразу улучшилось.
Мы еще немного полазили по скалам над речкой до тех пор, пока не подошли очень близко к тому месту, откуда она начинается – Чернореченскому водохранилищу. Непосредственно в водохранилище дорога закрыта, но и на берегу нам было неплохо – кто хотел, пополоскался в холодной воде и отдохнул.
Мы попрощались с Черной речкой и повернули налево. М-да, двигаться по проселочной дороге намного скучнее… И медленнее.
Так неспешно мы дошли до трассы, где поймали джипец, водитель которого за многие деньги отвез нас к началу следующего отрезка пути, по которому мы должны были дойти до Орлиного залета, через стоянку Ай-Димитрий.
Возле Ай-Димитрия, кстати, стояла тьма народу, не меньше 10 палаток. Мы быстро прошли мимо этой толпы. Леша с Андреем вспомнили историю из своего школьного детства: когда они с одноклассниками ходили по крымским горам в марте, под снегом и дождем. (Погоды, кстати, до последнего дня стояли прекрасные, назло прогнозам, которые обещали дождь в Крыму все начало мая).
Ноги болят неимоверно, и в тот день я всю дорогу серьезно отставала от мужиков. Мы весь день шли под горку, и часам к шести вечера уже находились на уровне 1000 метров над уровнем моря. Если бы не виды на соседние горы и рюкзак за спиной, то все могло бы сойти за прогулку по парку «Александрия» в Белой Церкви.
В какой-то момент мы увидели заснеженную вершину Ай-Петри, и белые «яйца» обсерваторий на ней. Выяснилось, что мы пошли в противоположную сторону от Орлиного залета, а светового дня осталось совсем ничего. Мы повернули назад и практически побежали. На Залет мы пришли, когда уже вечерело. И желающих заночевать в этом красивом и уютном месте оказалось немало – все самые удобные места с видами оказались заняты.
Распаковывались, ставили палатки и готовили ужин мы в темноте, когда вокруг все уже полным ходом расслаблялись, пили и закусывали. Рядом с нами стояла большая компания, человек 10, представители которой то и дело подходили к нам и великодушно предлагали то выпить водки, то помочь. Парни деликатно отказывались.
В этот вечер мы открыли единственную банку печени трески, и были жестоко разочарованы – вместо классических кусков, плавающих в жиру, там оказался какой-то паштет со слабым ароматом этой самой печени.
Самый длинный день: Большой каньон
Утро предпоследнего походного дня было прекрасным, а вид, открывавшийся с Орлиного залета – умопомрачительным. Для полноты картины и ощущений присутствовали орлы, они плавно планировали над горой – видимо, ждали, когда туристы заберут свои манатки и свалят восвояси.
А у соседей разыгрывались страсти – в компании присутствовало две барышни, и одной из них явно нездоровилось. Вторая попыталась откорректировать ее нарезку хлеба, и получила в ответ истерическую тираду из серии «не учите попу какать», то бишь «ты хочешь сказать, что я не умею резать хлеб?» Спутники женщин благоразумно не встревали в «светскую» беседу двух дам. А я почему-то подумала – как замечательно, что нас в компании всего четверо, и я одна барышня.
Мужики долго решали, что же делать дальше. Я, Андрей и Леша уезжали на следующий день, Ян – через день. Вариантов было два: спуститься в Соколиное, лежащее как раз под Орлиным залетом, и двигаться в сторону цивилизации. Или же идти в Большой каньон, а оттуда завтра утром – на Ай-Петри, потом, соответственно в Ялту и по домам. Но тогда двигаться надо было в темпе, чтобы назавтра к обеду завершить. Мне хотелось пройти намеченный маршрут до конца, хотя я уже порядком устала (про ноги и спину я вообще молчу). У меня были на то причины. Я пошла в поход не любоваться горами, и не преодолевать боязнь высоты – хотя и первое, и второе имели место. Я пошла в поход, чтобы заебаться. Матерно, но это правда. Своего рода терапия. Уйти из города, много ходить, чтоб ноги отваливались, жить в палатке, спать на земле, умываться в речке, если она есть, писать в кустах. Все это очень хорошо прочищает мозги, и через несколько дней мир приобретает новые краски (настолько, что, когда вернувшись из похода домой ты видишь выковырянный из двери замок, паника минимальна).
Итак, было решено идти на БК. Мы уходили с Орлиного Залета последними, сфотографировавшись на память на краю. Помахали орлам и потопали вниз. Дорога была отличная, но я все время отставала – ноги болели ужасно, идти с горки по дороге оказалось гораздо сложнее, чем, лезть по камням вверх. Мужики нервничали, подгоняли. Я тоже нервничала, но ускоряться не получалось – распсиховавшись, несколько раз упала на ровном месте (и еще две недели после похода ходила в брюках – ноги были в фиолетово-желтых разводах от синяков).
К БК мы шли по приятным на вид крымским местам партизанской славы – через урочище Чайный домик. В первоначальных планах была и одна дневка, здесь или на Орлином Залете, но из-за моей черепашьей скорости у нас не было ни одной дневки, и палатку на ночь каждый день ставили практически в потемках. «Без меня вы бы шли быстрее, зато не так весело, согласитесь», – сказала я мужикам на третий день пути.
Вот так вот мы скатились к началу (или концу) Большого каньона. Там уже цивилизация: автобусы с туристами, кафе-шашлычные, таксисты восточной внешности, обещающие быстро и с комфортом домчать до Ялты. Я смотрю на таксистов, и вспоминаю, сколько у меня осталось налички. Ноги гудят, соблазн велик. Я интересуюсь у попутчиков, сколько времени нам идти по Каньону, и, как всегда, слышу в ответ, что дойти надо до конца светового дня.
Лично на меня БК произвел самое большое впечатление из всего увиденного в этом походе – величественностью форм. Несколько часов мы передвигаемся в каменном мешке. Но в очень красивом каменном мешке!!! Самое приятное – это периодически останавливаться, задирать голову вверх и смотреть, как бело-желто-серые камни переходят в голубое небо. И желательно молчать при этом.
В каньоне нам повезло – половину, если не две трети его мы прошли посуху, перелезая с камня на камень. Иначе пришлось бы лезть по его стенам, что для меня было бы катастрофично. Тем, кто шел на следующий день, повезло меньше, чем нам – потому как вечером пошел дождь, и шел всю ночь, и все утро – каньон наполнился водой.
Когда мы прошли где-то две трети, появилась вода. Парни оставили меня с рюкзаками, и пошли разузнать дорогу – а точнее, пройду ли там я. Сначала пошел Леша, вернулся минут через 10 и сказал, что дорога есть, но Наташа не пройдет. Потом они пошли вместе с Андреем – по возвращению вероятность того, что Наташа пройдет, уже была, но небольшая. Голубь в это время узнавал, сможем ли мы (то есть Наташа) пройти по другой стороне. Но там дорога вела просто из каньона наверх, что нам категорически не подходило. Значит, Наташе надо было идти там по-любому, хоть тушкой, хоть чучелком. Я предлагала переправиться вброд (что сделала все-таки ближе к выходу из БК), но вариант не прокатил.
Переход был торжественным и неожиданно быстрым – парни просто привязали длинный ремень вдоль спуска, чтобы я держалась за него. Спустилась без воплей под чутким руководством Леши и Андрея, а Голубь потом принес мой рюкзак. Вслед за нами спускалась группа приятных и отважных девушек из Днепропетровска.
Завершающая часть прохода по БК ознаменовалась для меня неудачным переходом и намокшими кроссовками, после чего я уже не карабкалась по камням, а переходила вброд, распевая «Прогулки по воде» (Наутилус Помпилиус). Запасной обуви у меня не было, но я надеялась, что погода будем к нам благоволить, и кроссовки за ночь просохнут, а носков у меня навалом.
Однако фигушки. Мы вышли из БК часов в восемь вечера – на полянке стояло уже не мало народу, небо было привлекательно ясным, а через полчаса начало затягиваться. Народ вокруг ел, пил, пел под гитару и всячески развлекался, а мы в темпе мазурки ставили палатки и размышляли чем бы поужинать побыстрее из остатков нашего некогда шикарного продзапаса. Сварили суп из горохового брикета и двух горстей гречки, доели сало и колбасу, допили чай. И тут начался дождик.
Снег, дождь и град по дороге на Ай-Петри
Дождь шел всю ночь, и все утро тоже. Просыпаться и вылезать из палатки совершенно неохота, а к часу дня нам надо быть на Ай-Петри возле канатной дороги. «Ну вот, будет настоящий поход, а то ни разу не промокли и не испачкались», – шутит кто-то из моих попутчиков.
Леша сварил под дожем кашу из чудным образом найденной гречки. Мы доедаем остатки наших припасов, все остальное – в мусор, с собой только вода, карамельки и шоколадка. Пакуем вещи и переодеваемся в палатке. Я мерзну, и натягиваю на себя двое штанов. Голубь настойчиво предлагает одни штаны снять – запарюсь. Я, подумав, снимаю, а через час, замерзнув как бобик, карабкаясь в грязи, бормочу себе од нос – никогда не надо никого слушать.
Если бы не было дождя, то мы дошли бы за два – два с половиной часа. А так мы карабкаемся вверх по грязи – кроссовки скользят, я то и дело выискиваю себе палки, чтобы опираться на них и не падать в грязь. Очень холодно и мерзко. Туман. Я вспоминаю фото из чьего-то интернет-дневника и запись о том, что погода в мае в крымских горах может быть самой разнообразной. И фото людей в полиэтиленовых плащах и грубых ботинках. Моим кроссовкам пошел пятый год, я купила их на распродаже с первой последекретной зарплаты. Интересно, они выживут после этого похода, или нет? И в следующем году нужно купить обувь с хорошим протектором, для походов, думаю я. И тут же – стоп. Ты что, повторишь это? (я разговариваю сама с собой). Ты же вчера, после БК, клялась и божилась, что нет. Или повторишь?
Гадские палки, на которые я опираюсь, сырые и трухлявые, ломаются через каждые 20 метров, я выбираю новые из тех, что валяются под ногами. Одна оказалась особенно крепкой и служит мне весь подъем.
Хихикаю про себя, и ползу дальше, как улитка по склону Фудзи. Нам надо дойти до горы Суслик, а оттуда до яйлы рукой подать, а по яйле 5 км по асфальтированной дороге – и мы на Ай-Петри. Но мы еще не дошли до Суслика. А туман все гуще, и дождь не совсем похож дождь, он не падает, он просто висит в воздухе… Ползи, ползи, улитка.
И вот я доползаю до какой-то полянки, куда уже приползли мужики, и едят шоколадку, запивая водой. Отобрали и выбросили мою палку-опиралку – типа, уже не понадобится. Здесь есть мобильная связь, Андрей звонит своему знакомому, который сейчас в Ялте, и договаривается через два часа встретиться с ним возле канатной дороги на Ай-Петри. Ух ты, оптимист какой…
Дожевав остатки шоколадки, мы двигаемся вперед, в туман и висящий дождь. Висит он недолго – мы не проходим и ста метров, как поднимается сильный ветер, начинается снег с мелким градом. Мать-мать-мать, думаю я, прикрывая лицо локтем, иду практически вслепую – все равно ни фига не видно. Ветер и сырость пробирают меня насквозь. Дойду до Ай-Петри, выпью коньяку, чтобы не заболеть. 50 грамм. Нет, 100. Нет, 150. Сразу. Не закусывая. И пусть горит оно все синим пламенем. У меня поезд в 18.27 из Севастополя.
Ветер и снег заканчиваются так же внезапно, как и начались. Я протираю глаза. Вокруг очень красиво – поляна, скалы, елки… Облака низко-низко над головой. Тихо. Было бы хоть чуточку теплее! Мы идем молча еще минут 20. И тут, в пределах видимости – асфальтированная дорога, машина проехала.
- Это что такое? – обалдело спрашиваю я.
- Яйла, – спокойно, почти меланхолично отвечает Голубь.
- А где гора Суслик? – я обалдеваю еще больше.
- Натаха, прошли давно уже, там еще геодезический знак был, – говорит Леша.
Как только мы выходим на асфальт, я, напевая себе «Стаканы», исполняю короткий танец. Впрочем, нам еще идти «5-7 километров» по этой вот дороге. И не забывать отскакивать в сторону, поскольку водители шалеют от просторов и несутся с огромной скоростью: не отошел – твои проблемы.
На Ай-Петри, возле канатки – татарский городок, состоящий из кафе и сувенирных лавок. Люди в цивильной одежде гуляют в окрестностях. Я звоню родителям, друзьям – сообщаю, что жива-здорова. Я грязная и промокшая. И замерзла. И очень хочется немножечко поплакать где-то – например, завтра дома в ванной. А пока есть еще две важные потребности – туалет и коньяк.
В татарском кафе мужики не пьют – кто-то один заказывает 150 граммов вина, и все. Я прошу дядьку, принесшего сетку бутылок, налить мне 100 граммов коньяку. Он говорит, что коньяка нет, есть настойка типа него, но лучше. Внимательно смотрит на меня и наливает почти полный стакан.
Я прихлебываю, закусываю очень вкусной брынзой. Есть. Мне тепло и сухо. Я сижу в кафе на Ай-Петри. Я сделала это! Теперь главное – не опоздать на поезд, потому что в кафе тепло, уютно и вкусно, и посидеть вот так с пловом и шашлыком – это как раз то, что нужно усталым путникам. Плюс горячий чай и неспешный треп.
В Ялте мы прощаемся без сантиментов. Я сказала тогда и повторю сейчас: парни, это было феерично! Спасибо, спасибо и еще раз спасибо.
Комментарии
Оставьте отзыв
